Посёлки разные. Почему не любят — одно и то же?
В прошлой статье разбиралось выступление руководителя девелопера “Земля МО” Юрия Кизилова, объяснившего покупателям участков, что местные жители «нас с вами ненавидят». Люди, оказывается, раньше гуляли по полянам, собирали грибы, а потом пришёл девелопер. Теперь жалуются, вызывают проверяющих и мешают благоустройству. Причём, по словам самого Юрия, подобное отношение сопровождает компанию возле всех её посёлков.
Для бизнеса это звучит как повод задуматься. Деревни разные, жители разные, история каждого места своя. Компания одна. Но объяснение всякий раз находится в характере населения. Получается удивительная география: куда ни придёт девелопер, там обязательно оказываются неправильные местные. До его появления жили, ходили к воде, пользовались привычными тропами. После появления начинают жаловаться. Видимо, совпадение. Причём, если следовать словам самого Кизилова, совпадение серийное.
Три телевизионных сюжета о застройке берегов Лопасни коттеджным поселком River позволяют добавить к этому объяснению несколько подробностей.
Например, берег. В директорском рассказе он почти растворяется в психологии недовольного населения. В репортажах обнаруживается вполне материальным: с подходами к воде, пляжем, растительностью, источниками и людьми, которые пользовались всем этим до появления отдела продаж. У девелопера здесь будущий проект. У местных – уже существующая жизнь. Судя по показанному, именно это обстоятельство и осложняет освоение территории.
При покупке вида на реку уточняйте, куда денут остальных
В первом сюжете жительница Лапина рассказывает, что разметка появилась на её участке, после чего ей предложили перенести забор. Это её свидетельство, спор о границах требует документов. Но для объяснения общественных настроений оно несколько содержательнее версии про обиду из-за утраченных грибных мест. Когда человеку предлагают подвинуть собственный забор, он порой забывает порадоваться инвестиционной привлекательности района.
Дальше журналисты показывают работы у реки и разговаривают с продавцом. В беседе звучат обещания закрытой охраняемой территории и собственных пляжей. На вопрос о жителях соседних деревень предлагается замечательное решение: они могут попасть на пляж вплавь с другого берега. Вот она, забота о местном населении. Раньше человек ходил купаться. Теперь сначала должен поплавать, чтобы попасть туда, где он собирался купаться. Загородная инфраструктура заодно становится спортивной.
Во втором сюжете Юрий Кизилов объясняет: менеджер выразилась некорректно, пляжи планируются внутри территории и к Лопасне отношения не имеют. Это объяснение необходимо услышать. Как необходимо заметить и саму разницу между двумя сообщениями компании. Покупателю рассказывают о привлекательной закрытости. Когда возникают вопросы о доступе к реке, выясняется, что закрытость была описана недостаточно аккуратно. Местным остаётся надеяться, что забор тоже окажется фигурой речи.
Жалобщики вызвали прокуратуру. Прокуратура зачем-то посмотрела границы
Особенно неудобно для версии о беспричинной неприязни звучит приведённое в репортажах сообщение прокуратуры: одиннадцать земельных участков пересекают границы береговой полосы и акватории Лопасни. Общая площадь пересечений превышает 21 тысячу квадратных метров. В первом сюжете сообщается о направлении исков в суд. Это уже довольно большая площадь для простой человеческой зависти.
Разумеется, сообщение о проверке и поданные иски не заменяют судебного решения. Из роликов нельзя узнать окончательный исход всех разбирательств. Но они позволяют понять, почему обращения жителей заслуживали проверки. Люди показывали на берег. Проверяющие обнаружили вопросы к границам. В такой последовательности трудно найти загадку.
Зато в изложении Кизилова, разобранном в предыдущей статье, жалоба превращается в попытку навредить, а приезд надзора – в неприятное последствие чужой недоброжелательности. Очень удобная система объяснений. При ней можно бесконечно обсуждать характер заявителя и ни разу не добраться до содержания заявления.
Мы здесь ничего не планировали. Техника уже работает
Во втором ролике Юрий Кизилов говорит, что деятельность в двадцатиметровой полосе у реки не планировалась и не планируется. Затем журналисты показывают технику на территории, которую участники сюжета называют спорной. Для точного установления места работ нужны координаты и материалы проверки. Но зрительское впечатление от такого соседства кадров предсказуемо: официальное объяснение движется в одну сторону, строительная машина – в другую. Местным жителям предлагают доверять объяснению. Машину они почему-то продолжают замечать.
В том же репортаже сообщается о судебном аресте одного из участков. И здесь причина конфликта выглядит вполне конкретной: люди пытаются добиться проверки того, что происходит рядом с ними. Слово «мешают» в этой ситуации приобретает особую точность. Действительно мешают. Продолжать без вопросов.
Река хороша, пока не приходится учитывать тех, кто к ней ходит
Третий сюжет показывает конфликт вокруг берега у Бекетово. Жители рассказывают, что прежде сами оборудовали место для купания, а затем подходы к воде оказались перекрыты. Камера показывает ограждение и благоустроенную территорию непосредственно возле реки. Люди говорят также об изменении русла, снижении уровня воды, исчезновении воды в колодцах и роднике. Установить причины этих явлений по видеосюжету невозможно: для этого нужны исследования. Но сами опасения жителей вполне понятны и заслуживают ответа по существу.
В показанном ответе администрации говорится, что участок частично входит в водоохранную зону, а по факту работ направлены обращения в природоохранную прокуратуру и областное министерство экологии. Получается, вопросы возникли даже у администрации. Впрочем, при желании и её можно записать в недостаточно благодарные соседи.
Общий предмет конфликта виден отчётливо: привычное место жизни и отдыха превращают в коммерческий проект, а прежним пользователям приходится отдельно выяснять, что им после этого останется. Для отдела продаж это освоение территории. Для человека у закрытого прохода – необходимость искать другой путь.
Все деревни плохие. Один девелопер хороший
Три репортажа не позволяют судить обо всех проектах компании. Зато показывают, почему универсальное объяснение про неприязнь соседей требует проверки. В кадре люди обсуждают границы участков, доступ к реке, работы у воды и судьбу источников. У их недовольства есть адрес, предмет и вполне конкретные вопросы. Это не доказывает правоту каждого возражения. Каждый спор требует своих фактов. Но свести всё перечисленное к нелюбви к приезжим уже не получается.
Возможно, компанию не любят потому, что обещание красивой жизни одним людям сопровождается тревогой и ограничениями для других. Потому, что вопрос о проходе к реке получает ответ про возможность переплыть. Потому, что границы приходится проверять через надзор. Потому, что люди хотят знать судьбу берега, источника и привычных маршрутов до того, как на месте появится очередное ограждение.
Если похожие конфликты возникают возле разных посёлков, как утверждает Кизилов, руководителю полезно хотя бы однажды спросить жителей, из-за чего они начались. Желательно до того, как объяснять покупателям, что население опять подвело. Заявление «нас везде не любят» – ещё не объяснение. Это описание результата. Объяснение начинается со следующего вопроса: что компания делает в разных местах такого, после чего ей приходится снова рассказывать покупателям о плохих соседях?
Участок купили. В коллективную неприязнь не вступали
Покупателей вообще стоит вывести из этого коллективного «нас с вами». Они приобрели участки. Решения о работах, рекламных обещаниях и разговоре с соседними деревнями принимали другие люди. Человек мог выбрать участок именно потому, что любит реку, лес и деревенскую тишину. Из договора купли-продажи не следует, что он поручал кому-либо портить отношения с округой от его имени.
Новым и старым жителям ещё жить рядом. Пользоваться одними дорогами, встречаться в магазинах, водить детей в местные учреждения. Им есть о чём договариваться без посредника, который заранее объявляет одну сторону ненавидящей, а другую приглашает принять ненависть на свой счёт.
После этих репортажей хочется предложить Юрию Кизилову простую проверку его версии. Оставить людям проход к воде. Публично объяснить границы и основания работ. Ответить на конкретные претензии. Исполнить требования, если нарушения установлены. И посмотреть, сколько загадочной местной неприязни останется. Вдруг выяснится, что добрососедство начинается с возможности пройти к реке пешком.
