У нас человек может купить землю и только потом выяснить, насколько она от него далеко. По карте сорок километров от города. По документам участок ваш, а по дороге к участку уже надо договариваться.
– Как договариваться? Я же купил!
– Именно. Теперь у нас есть предмет для разговора.
До покупки предмета не было. Был клиент. Ему улыбались. Теперь есть собственник. Ему начисляют.
Телефонного мошенника у нас узнать легко. Он говорит: «Ваши деньги в опасности». Продавец загородной недвижимости так не говорит. Зачем портить человеку настроение? Он говорит:
– Ваши дети будут расти на природе.
И человек сразу представляет детей. Бегают, смеются. Лес. Белочки. Воздух. А надо было представить взрослого мужчину у шлагбаума:
– Вы к кому?
– К себе.
– Тогда с вас задолженность.
Вообще, продавать поле – занятие неблагодарное. Стоит человек посреди поля. Ветер. Ворона. Что тут продавать? Поэтому поле сначала нужно назвать. Было поле за деревней. Стал «Лесной Версаль». Леса нет, но он виден в хорошую погоду. Версаль – в воображении. Потом рисуют генеральный вид. На нём всё уже построено. Даже то, о чём сам продавец впервые узнал от художника.
– А это у нас что?
– Фитнес-центр.
– Красиво. Оставляйте.
Так в посёлке появляется фитнес-центр. Сначала в буклете. Потом в разговорах покупателей. Потом в их претензиях. Это три стадии строительства, которые не требуют бетона. В офисе продаж вам показывают будущую жизнь. В договоре – кадастровый номер. Жизнь занимает восемнадцать цветных страниц. Номер – одну строчку. Подпись ставится под строчкой. Потом вы приходите с восемнадцатью страницами.
– Вот же у вас школа!
– Где?
– На картинке!
– А вы на картинке где?
– Вот мой участок.
– Нет, ваш участок в договоре. А здесь художественная композиция.
И правда: на картинке ещё женщина с коляской. Её же вам никто не обещал передать в собственность. Чувствуете, как незаметно вы стали человеком с необоснованными требованиями? Особенно мне нравится выражение «земли общего пользования». Тёплое выражение. Почти семейное. Сразу хочется выйти туда в тапочках.
– Это общее?
– Общее.
– Значит, наше?
– Зачем же так резко?
Оказывается, пользоваться можно сообща, а владеть единолично. Очень удобная конструкция. Все ходят, один собирает.
– Мы думали, дорога входит в стоимость.
– Она и входит.
– Тогда за что платить?
– За выход.
Покупатель ведь как рассуждает? Если продали участок для дома, значит, к дому можно будет ездить. Какая неподготовленность к сделке.
С электричеством разговор ещё короче.
– Электричество будет?
– Уже есть.
– А сколько киловатт?
– Вы сначала посмотрите, какой вид!
И человек смотрит. Вид действительно на миллион. Мощность пока не уточняли. Зато стоят столбы. Столбы внушают. Особенно человеку, который всю жизнь жил в квартире и считал, что электричество находится в розетке. Теперь он знает: между столбом и розеткой лежит большой путь. По инстанциям. А иногда столб вообще стоит для уверенности. Подъезжает покупатель, видит столб и успокаивается. Столб свою функцию выполнил.
Но самое прекрасное начинается, когда человек уже построился. Пока у вас на участке трава, вы сравнительно свободны. Можно продать, передумать, уехать. Когда появились дом, баня и яблони, вы созрели. Вам сообщают новый тариф.
– Почему столько?
– Обслуживание инфраструктуры.
– Какой?
– Которой вы пользуетесь.
– А можно не пользоваться?
– Конечно.
– И как тогда попасть домой?
– Вот видите. Пользуетесь.
Разговор замкнулся. В отличие от финансовых обязательств. И тут человек идёт искать справедливость. Приходит с папкой. В папке реклама, переписка, обещания. Он всё сохранил. Ему казалось, это доказательства. Пока ему не объяснили, что это воспоминания.
– Вас заставляли покупать?
– Нет.
– Договор подписывали?
– Да.
– Читать умеете?
И человек уже стесняется. Вроде пришёл жаловаться, а оказался на проверке грамотности.
Ему говорят:
– Нужно было тщательно изучить документы.
Он согласен. Нужно было. Ещё нужно было изучить земельные отношения, устройство электросетей, собственников дорог, перспективы смены управляющей компании и выражение лица менеджера на словах «всё включено». Человек хотел домик к пенсии. Получил второе высшее. Заочно. Через суд.
Разумеется, есть девелоперы, которые строят обещанное и заранее объясняют условия. Их покупатели потом обсуждают заборы, рассаду и соседскую собаку. Счастливые люди. У них главная проблема действительно соседская собака.
Но мы сейчас о тех, у кого обещания просторнее участков. Обычного мошенника ищут, потому что он получил деньги обманом. В загородной истории сначала долго выясняют, где именно закончилась реклама и началось ваше собственное воображение.
– Вам обещали благоустроенный посёлок?
– Да.
– А продали участок?
– Да.
– Ну вот. Участок на месте.
И это сильный аргумент. Поле никто не украл. Оно лежит. Можно приехать посмотреть. Если пропустят.
Я не предлагаю объявлять преступником каждого, кто дорого продал землю. Цена сама по себе ещё не обман. И для уголовного обвинения нужны доказательства, а не удачная шутка. Но моральный вопрос всё-таки остаётся. Если продавец знал, что покупатель понимает сделку неправильно, сам помог ему так понять и вовремя промолчал о главном – чем он заслужил наше уважение? Тем, что у него печать? Тем, что деньги принимают по реквизитам? Или тем, что после сделки он не исчезает?
Хотя последнее действительно отличает его от телефонного мошенника.
Тот забрал деньги и пропал. Этот остаётся. У него же ваша дорога.
